— Где ты была? — взвизгнул Дюша, едва открыв дверь. — Уже пять утра!

— Я попала под каток геноцида, — томно, заплетающимся языком произнесла Катасонова, прислонившись плечом к стене.

— В смысле? — казалось, что Коваленко сейчас расплачется.

Щеки Катасоновой были необычно красными, а губы слегка опухшими. Выглядела она изможденной, но не сломленной.

— Проводила агитационную работу среди группы ребят. Но это оказалась ловушка.

— Опять боевики Навального?

— Да… Мерзавцы.

— Н о почему от тебя так пахнет алкоголем?! – не унимался Дюша.

— Андрюш, эти боевики... этого... Навального… они заставили меня выпить вина и текилы. Сопротивляться было бесполезно. Да и зачем?

— Подонки! — вскрикнул Дюшик, сжимая кулачки. Его жиденькая бороденка вздыбилась от ярости. — Надо заявить в полицию!

— Бесполезно. Полиция под контролем американцев, ты же знаешь.

— Что же делать?! — обреченно прошептал Коваленко.

— Это издержки нашей борьбы за Суверенитет, — расслабленно ответила Маша и нетвердой похо� �кой направилась в душ, чтобы смы�! �ь с себя следы нелегкой борьбы…

Александр Блог

ardi